ПЕРСПЕКТИВЫ РАЗВИТИЯ ОНЛАЙН-ОБУЧЕНИЯ В РОССИИ

[00:00:00]

Денис Конанчук:Доброе утро, дорогие коллеги! Позвольте начать первую пленарную сессию в рамках VМеждународного форума. У нас сегодня будет достаточно свободный формат дискуссии. Будет даже полукруглый стол, а не круглый. Это означает, что в конце мы попробуем дать слово и вам, если останется время, чтобы задать вопросы или высказать суждение.

Прежде чем я представлю участников сегодняшней дискуссии, я бы хотел немного познакомиться с вами. Поэтому два простых вопроса. В случае утвердительного ответа, прошу поднять руку. Поднимите, пожалуйста, руку, кто из вас представляет образовательные учреждения. Здесь, я думаю, все представляют. Прекрасно. Полностью своя аудитория.

Второй вопрос: кто из вас хотя бы раз за последний год принимал участие в онлайн-образовательных курсах? Прекрасно. Значит, у нас очень подготовленная аудитория и мы сэкономим достаточно времени на объяснении понятных всем вещей и перейдем непосредственно к вопросам.

Как вы понимаете, тема обучения на этом юбилейном пятом форуме неслучайна. Дело в том, что сама тема онлайн-обучения в новой интерпретации довольно молода. Ей тоже всего пять лет. Мы помним, что в 90-х и 2000-х тоже были разные онлайн истории, связанные с электронными учебниками, но реально тема попала в общественный мировой дискурс в 2012 году. Известный факт, что NYT  2012 год назвал годом массовых открытых онлайн-курсов. Это был год, когда впервые появился курс, на который записалось более 100 тыс. человек.

Прошло пять лет. Чем уникальная ситуация для России? Мы не тольконе проспали эту новую технологическую волну в образовании, а во многом ее оседлали. И вот за пять лет уже есть очень хорошие результаты, которые мы очень кратко обсудим, но основная дискуссия будет посвящена тому, что же нам делать дальше.

Что прошло за последние пять лет в России, кто не помнит. В первый год мы обсуждали, что же это за новое онлайн-образование, чем оно отличается от старого. Весь первый год на это ушел. Одни объясняли, что это у нас с советских времен уже давно есть. Другие говорили, что формат совершенно другой. Очень короткие бесплатные лекции, сотни тысяч людей учатся. В итоге договорились, что формат поменялся.

После этого была очень большая дискуссия, и вы являетесь свидетелями продолжения этой дискуссии сегодня. Кто победит: новые онлайн-курсы – CourseraEdXCoursera, EdX – или университеты, формальное образование или неформальное. Они конкуренты или дополняют друг друга. Думаю, что эти дискуссии шли довольно долго. Многие из нас были участниками этих дискуссий, но за последние пять лет в России сложилась практика, которая показывает удивительную лично для меня вещь.

Я не думал пять лет назад, что так случится, но волну онлайн-образования в России возглавили Минобр и ведущие российские университеты. Вузы встали во главе всего нового. Для мира это довольно уникальный феномен. Только может быть, в Австралии, Бразилии и Великобритании что-то похожее было. Везде онлайн развивался за счет частной инициативы.

В России же ситуация чуть другая. Поэтому у нас сегодня уникальная возможность – поговорить и послушать непосредственно руководителей университетов, которые лично курировали, занимались и продолжают заниматься темой онлайн-образования, чтобы понять, какова ситуация сегодня, и что нам ждать завтра. В России это завтра ждут как минимум миллион человек активных участников онлайн-курсов, поэтому думаю, что эта тема касается многих.

Теперь позвольте мне представить участников сегодняшней дискуссии. Мы договорились, что посколькуу нас цифровое будущее, а там отчеств, как правило, нет, есть ники и имена, мы временно, на 1,5 часа отказались от отчеств. Я начинаю представлять. Владимир Тимонин, заместитель директора Департамента государственной политики в сфере высшего образования Минобра. Михаил Федорук, ректор Новосибирского государственного университета. Олег Нагорнов, первый проректор «МИФИ».

[00:05:00]

Галина Можаева, директор Института дистанционного образования, Томского государственного университета. Как видите, сегодня у нас на площадке собрались ведущие вузы. И для начала, позвольте я передам слово хозяину форума, представителю ведущего новосибирского университета. Михаил Петрович, пожалуйста.

Михаил Федорук: Сразу хочу предупредить, что я только в общих чертах расскажу про развитие онлайн-образования в Новосибирском государственном университете. Здесь должна присутствовать Ольга Геннадьевна Ячевская, она руководитель группы по разработке онлайн-курсов, поэтому если потребуются детали, то она  с удовольствием ответит на ваши вопросы вместо меня.Хотя я, может быть, тоже буду в состоянии ответить на ваши вопросы.

Тема моей презентации называется «МГУ на рынке онлайн-образования: задачи и достижения ближайшей перспективы». Мы в эту тему вошли примерно 1,5 года назад. Я бы хотел рассказать о том, чего мы к этому моменту достигли. МГУ активно работает на решение задач на рынке онлайн-образования. Было 4 приоритетных проекта, сформулированных Минобром. Один из них – современная цифровая образовательная среда в РФ. Там поставлены определенные задачи.

В частности к 2025 году 11 млн человек охватить рынком онлайн-образования, насколько мне не изменяет память. МГУ трудится в двух категориях. Это производство и размещение онлайн-курсов на международных и российских платформах. Мы сами производим онлайн-курсы, начиная от концепции и заканчивая уже их производством и выходом на конкретные платформы. И включение НООК в учебный процесс МГУ. Там тоже будет слайд, посвященный этому направлению.

Задачи, которые МГУ решает при выходе на рынок онлайн-образования – это, прежде всего, позиционирование университета на глобальном образовательном рынке, это увеличение международной заметности университета, его видимости, бренда университета. Это помогает нам участвовать в рейтингах. Вы знаете, что 21 ведущий университет, вернее, 15 университетов первой волны и 6 университетов второй волны участвуют в программе  Топ-100 и конечно, это очень важно для ведущих российских университетов. Это пропаганда научных достижений сотрудников лаборатории МГУ.

Все знают, что мы находимся в самом центре Новосибирского Академгородка, и нам есть, что пропагандировать, есть о чем рассказать, поскольку очень много ученых мирового уровня работают непосредственно либо преподавателями, либо в лаборатории университета. Возможность зачета НООК на всех уровнях образования. Я покажу это только на втором уровне образования. Это магистерские программы. У нас есть перспектива для развития и обсуждение научных результатов с широкой аудиторией, в том числе с профессиональным сообществом, что тоже очень важно.

Это, конечно, и привлечение мотивированных абитуриентов, поскольку борьба за абитуриентов идет между всеми ведущими вузами, и Новосибирский университет не исключение. По рейтингу ВШЭ мы четвертый год находимся в тройке лучших классических университетов России по среднему баллу ЕГЭ и в Топ-20 среди всех университетов. Тем не менее борьба идет. Нас окружают ведущие вузы, в том числе томские вузы, вузы в Красноярске. Эти вузы тоже активно себя ведут на этой почве. Поэтому НООК являются одним из средств.

Специфика наших курсов в том, что научные достижения из первых рук. Это действительно действующие ученые, которые активно работают в этих областях. Но и традиции пропаганды научных достижений в академгородке и в Новосибирском университете очень сильны. Это начиналось с отцов-основателей, которые читали лекции рабочим, которые строили академгородок, университет, поэтому эта традиция продолжается уже 60 лет. И ставка на качество, мы не гонимся за количеством курсов.Ставка на качество – это тоже очень важный компонент. Я покажу, к чему приводит эта ставка на качество.

[00:09:57]

Это в цифрах. У нас сейчас 7 действующих онлайн-курсов, 5 на Coursera, и 2 на «Лекториуме». Более 30 тыс. слушателей из более чем 100 стран мира. Средняя пользовательская оценка курсов МГУ на Coursera – это больше 4,95. И процент успешно завершающих обучение – это 15 – 18 %. Хотя курсов действительно мало, статистика тоже не очень в этом смысле хорошая. Но тем не менее там средняя оценка курса вообще в среднем, это где-то 4,6. Число окончивших курсы тоже высоко по сравнению со средней оценкой. И до конца года будет запущена одна специализация с индустриальным партнером, с компанией 2ГИС. Мызапускаем один курс совместно с голландским университетомУтрехтана английском языке.

Достижения. В МГУ поставлен процесс производства онлайн-курсов. Курсы, созданные командой МГУ, получили награды конкурса.В 2016 году такой конкурс проводился в различных номинациях, хотя я думаю, у наших коллег есть и более высокие достижения. Они играют в эти игры немного больше, чем университет. Но тем не менее три наших курса получили высокую оценку, «Основы вирусологии», «Генномодифицированные организмы» и «Драгоценные камни».

На этом слайде я перечисляю составляющие успеха. Они очевидны. Это мотивированная внутренняя команда производителей, это наличие уникальных научных достижений, это собственная студия, оборудованная с учетом специфики производства НООК, это качественная визуализация, это современные, востребованные, актуальные знания и навыки.

Кто посещал курсы университета, там о сложных вещах рассказывается в довольно доступной форме, что очень важно для непрофессиональной аудитории. Если говорить про образовательные программы, они становятся частью основных образовательных программ. В этом году мы разработали и запустили программу повышения квалификации. И география слушателей этой программы повышения квалификации… я точно не помню, какое количество слушателей было, но это несколько десятков. Очень широка: от Москвы до Хабаровска, плюс Казахстан, который к нам географически близок.

Если говорить про образовательную программу, возможность зачета НООКпредусмотрена в специальных образовательных стандартах. Мы как национальный исследовательский университет имеем право на разработку собственных образовательных стандартов. Наши курсы засчитываются очным студентам. В аспирантуре,в ординатуре есть возможность засчитывать эти курсы у других вузов, в том числе предлагаемых на Coursera в качестве курсов по выбору.

В следующем году НООК будут засчитываться на всех уровнях обучения. Перспектива развития – это выход на международную аудиторию, как я говорил запуск первого англоязычного курса. Он уже довольно долго готовится и вот-вот будет запущен. Создание курсов, ориентированных на потребности рынка труда, создание курсов совместно с индустриальными партнерами, диверсификациякурсовых тематик [00:13:39] образовательной платформы, интеграция НООК в учебный процесс в МГУ на всех уровнях образования. Спасибо за  внимание!

Денис Конанчук:Спасибо большое! Я думаю, мы очень кратко, очень содержательно услышали то, что происходит в России. На самом деле в мире происходит то же самое. В этом смысле ведущие российские университеты действительно находятся на переднем краю. Я бы хотел передать слово и спросить Владимира Тимонина с точки зрения Минобра, как вы оцениваете ситуацию и перспективу. И может быть, несколько слов про новый приоритетный проект «Современная цифровая образовательная среда».

Владимир Тимонин: Спасибо! В лучших традициях цифровой эпохи я буду выступать без презентации. Мы договорились с Денисом, что у нас сегодня будет такой формат свободной дискуссии, чтобы мы смогли пообсуждать, поотвечать на ваши вопросы. Большинство из вас знает, что в прошлом году Совет при президенте по стратегическому развитию и приоритетным проектам поставил задачу большей части федеральных министерств – предложить некую линейку проектов и в целом перевести работу министерств на такой проектный формат работы. Минобр предложил пять проектов, сейчас их уже шесть, с учетом проекта, который был принят месяц назад.

[00:15:00]

Часть из них касается общей школы, создания современной среды для школьников, дополнительное образование детей, проект, касающийся среднего профессионального образования, который направлен на формирование нового класса рабочих кадров. Прежде всего, это [00:15:16]skills. И два проекта, которые имеют непосредственное отношение к высшему образованию:«Вузы как центры создания пространства инноваций» и «Современная цифровая образовательная среда».

Сейчас недавно был принят проект «Экспорт образования». Там на самом деле тоже есть такой отголосок нашего проекта «Современная цифровая среда». Одним из показателей там является количество иностранных студентов и вообще иностранных граждан, которые прошли российские онлайн-курсы, и количество российских курсов, которые вышли на международный рынок.

Буквально несколько слов о вызовах, как их видит министерство, о цифровых вызовах, и как на них планируется отвечать в рамках проекта «Современная цифровая среда». Я бы сказал сначала некий фундаментальный заход. Очень важно понимать, что с точки зрения министерства, как регулятора, как инициатора новых проектов, что цифровизация образования –  это не просто некий модный тренд, это некая реальность, в которой мы все существуем, которая не перестанет быть модной.

В этом смысле это не просто новая технология передачи знаний, хотя понятно, что прежде всего мы будем обсуждать это. В нашем понимании это такой серьезный сдвиг в понимании, что такое образование, который по идее должен привести к существенному пересмотру вузами своей миссии, структуры образования, подходам к содержанию образования, к образовательным технологиям.

Почему? Потому что очевидно, что такие трансляционные знания, говорящая голова постепенно уходит в прошлое. Это связано не только с тем, что цифровые технологии, онлайн-курсы позволяют любому человеку из любой точки мира получить доступ к любой самой высококачественной говорящей голове бесплатно, но и в том, что принципиально меняется природа мотивации современного школьника и студента. Здесь нужны совершенно другие подходы к тому, чтобы замотивировать его получать знания, учиться.

В этом смысле то, что знания становятся общедоступными, то, что появляются бесплатные онлайн-курсы, заставляет вузы серьезно пересматривать свою стратегию.

В этом смысле проект «Современная цифровая среда» направлен не столько на создание цифрового контента, онлайн-курсов. Уникальность проекта в том, государство не тратит ни копейки на финансирование контента. Контент будет создаваться самими вузами, и создается самими вузами и частными компаниями, которые занимаются созданием онлайн-контента. Проект скорее, экосистемный.

В нашем понимании, худшее, что могло сделать министерство в начинающейся цифровизации, это зарегулировать рынок, навязать некие правила игры. Мы видим свою задачу, скорее, в упрощении, в создании таких нормативных и системных условий для того, чтобы онлайн-образование, онлайн-курсы, цифровые технологии стали естественным элементом образовательной системы, прежде всего, высшего образования.Проект изначально рассчитывался именно на высшее образование, хотя по пожеланию правительства сейчас он будет постепенно распространен на все уровни.

То есть в понимании министерства «Современная цифровая образовательная среда» – это такой набор инструментов, который позволит вузам, школам, организациям среднего профессионального образования свободно, безбарьерно вплетать онлайн-курсы в ткань своих образовательных программ. Основной задачей, которая так и фиксируется в паспорте нашего приоритетного проекта, является повышение качества образования в стране за счет развития цифровой образовательной среды.

В проекте есть 4 ключевых мероприятия. Одно инфраструктурное, это создание одного окна, точки доступа к онлайн-ресурсам. Второе мероприятие направлено на создание системы оценки качества онлайн-курсов. Ее не нужно принимать дословно в силу того, что Минобру ни в коем случае не хотелось бы создать какие-то жесткие правила, которые бы говорили о том, что вот этот курс качественный, а этот нет. Этого точно не будет в силу того, что особенно в высшем образовании большое значение имеет уникальность онлайн-курсов. Контент, который создается ведущими вузами, может быть разным и должен быть разным.Нопонимание того, что такой онлайн-курс как некий законченный цикл обучения, который заканчивается получением конкретных компетенций и реализуется исключительно в электронном цифровом виде, должно отделять онлайн-курс от того, что Денис назвал элементами, родившимися еще в 90-е годы.

[00:20:10]

И два мероприятия, которые скорее, носят пропагандистский характер, связанный с повышением квалификации. На мой взгляд, это одна из базовых причин, почему онлайн пока еще не стал супермассовым явлением в России, хотя цифры показывают, что динамика довольно хорошая. Понятно, что людей нужно научить, во-первых, делать онлайн-курсы. Минобр выделяет определенные субсидии, для того чтобы разрабатывать онлайн курсы, которые будут  учить как эти онлайн-курсы делать. И повышение квалификации преподавателей, которые должны будут не делать, а использовать эти онлайн-курсы в своих образовательных программах. Это очень важно.

И четвертое мероприятие, направленное на продвижение проекта, на проведение разного рода просветительских мероприятий по всей стране. Если мы берем проект по школе, понятно, выделяются большие бюджетные средства для того, чтобы строить школы и показателем там является количество построенных школ.

Здесь немножко другая история. Напрямую показатели не связаны с финансированием в силу того, что государство не финансирует создание контента. Это делают сами вузы, сами авторы, которым необязательно даже находиться в рамках вузов. Это может быть частная инициатива, частные компании.

Мы знаем, что платформ разного рода успешности в России достаточно много. Почти 20. Вузы ими активно пользуются. И создаваемая платформа одного окна – это не какая-то очередная LMS, которая должна будет поглотить рынок, это точка доступа, которая позволит создавать некую удобную систему навигации для студентов, преподавателей, для того, чтобы в вузах активно развивался онлайн, для того чтобы студенты могли строить свои образовательные траектории индивидуально. Это на наш взгляд, очень важный посыл.

Сегодня Михаил Петрович точно отметил, что в проекте есть показатели, они довольно амбициозны. Я бы не стал заострять на них внимание, хотя они есть, мы их должны будем выполнить совместно с вами, в этом году это 140 тыс. человек, которые освоили курсы, 20 тыс. человек, которые не просто освоили курс, но получили перезачет в своем вузе. Для нас это важный показатель, что студенты не просто растут, а получают новые компетенции.

Онлайн-курсы становятся органичной частью образовательной программы, то есть они перезачитываются в вузах. В этом плане очень важно, что Минобрпостепенно делает шаги для того, чтобы снять барьеры, которые существуют до сих пор, чтобы вы смогли перезачитывать онлайн-курсы в своих образовательных программах.

С 1 сентября вступают в силу несколько нормативных актов, которые позволят это сделать. Я убежден, что они сильно ситуацию не переломят.В моем понимании все-таки это в значительной мере не нормативная ситуация, проблема, а психологическая, потому что перезачет онлайн-курсов и вообще, сама мысль о том, что в вузе можно перезачитывать онлайн-курсы, которые студент получил в другом вузе, и может быть, даже не в вузе вообще, и даже не на российской онлайн-платформе, она многим кажется маргинальной. И в этом смысле требует серьезной перестройки мировоззрения не только преподавателей, но и тех, кто управляет вузами.

Это такая системная сдвижка в картине мира. Минобр последние годы сознательно выделяет такие сектора в высшем образовании, выделяя разные категории вузов, НИУ, федеральные университеты, сейчас появились опорные вузы.И не просто вешает лейблы, но и формирует условия для того, чтобы переобучать административные команды этих вузов, для того чтобы эти ментальные сдвижки происходили. Чтобы эти административные команды, возвращаясь к себе домой, могли перестраивать свои образовательные программы, бизнес-процессы для того чтобы перезачитывать онлайн-курсы у себя в вузах.

Но если заканчивать с показателями, то в этом году у нас должно появиться порядка 400 курсов, в конце 2025 года –  4 тыс. Многие говорят, что эти показатели уже достигнуты. Если посмотреть широко, то действительно, онлайн-курсов, которые существуют либо называют себя таковыми, в России уже достаточно много. Число людей, которые осваивают онлайн-курсы значительно больше, чем те показатели, которые заявлены сейчас. Здесь нужно внимательно разбираться с терминами. Мы говорим о тех уникальных пользователях, о людях, которые освоили онлайн-курс, получили сертификат. То есть не просто зарегистрировались, прошли обучение. Это важно. Это честный показатель, который на наш взгляд, будет характеризовать, насколько система движется вперед.

[00:24:51]

На прошлой неделе Дмитрий Анатольевич подписал постановление по конкурсу, который положит начало разработке значительной части этих мероприятий. На следующей неделе будет объявлен федеральный конкурс и те средства, которые Минобр планирует вложить в реализацию этих мероприятий, будут запущены. Те вузы, которые сегодня присутствуют, мы приглашаем активно участвовать в этом процессе.Это будет интересно, полезно, и Минобр всячески будет вузам помогать. Спасибо!

Денис Конанчук:Спасибо большое! Я думаю, заслуживает аплодисментов. Я бы обратил внимание на очень важный тезис. Минобр науки передает инициативу по развитию нового растущего мирового рынка российским университетам. Важная история. Инициативу и ответственность. Поэтому я хотел бы обратиться к «МИФИ».

Владимир Тимонин: И еще деньги.

Денис Конанчук:Это втройне хорошо. Хотел бы задать вопрос Томскому университету. Поскольку вы становитесь важными акторами, настоящими игроками этого нового рынка, как вы видите дальнейший вектор развития онлайн-образования в России? И какие уже ресурсы или компетенции накоплены за последнее время в ваших конкретных университетах?

Олег Нагорнов:Добрый день! Наверное, я скажу несколько общих фраз. Михаил Петрович рассказал, как в Новосибирском государственном университете. Мы начали работать над этим с конца 2014 года, как раз когда прошел проект 5-100, я помню.Тогда в «Сколково» Денис рассказывал про пылесос, и даже, по-моему, статья была.

Денис Конанчук:Да, пылесос нового поколения.

Олег Нагорнов: Американские университеты, которые сделали платформы EdX и Coursera. Там уже вопрос стоит о том, что миллионы студентов, и соответственно, они притягивают к себе студентов из развивающихся стран. Сейчас мы уже тоже какие-то результаты имеем. Например, на этих двух платформах у нас сейчас размещено 26 курсов. На Coursera на русскоязычной платформе у нас 19 курсов. Интересно, что из РФ только 50 % слушателей, а на платформе EdXу нас англоязычные курсы, их слушает примерно 10 % из РФ.

Мне так запало, что в американских университетах, по-моему, 4 или 5 % до конца проходят. У нас по разным курсам ситуация очень разная. Причем непонятно, никто не может объяснить, почему вот этот курс пользуется дикой популярностью, а другой курс меньшей. Пока логических объяснений нет.

Например, на курс зарегистрировалось на курс 3 тыс. человек, активные участники – 1580, то есть это те, которые прошли практически всю программу, но не прошли все тесты. 288 полностью прошли успешно курс, то есть они все сдали.Это чуть больше 10 %. Но бывают разные ситуации, бывает и меньше. А вот деньги заплатили 42 слушателя. Чтобы получить сертификат, надо заплатить деньги.

Денис Конанчук:Из России, из-за рубежа?

Олег Нагорнов: Из-за рубежа. Насчет финансовой поддержки из министерства могу сказать, мы пока еще не получили никакой финансовой поддержки, поэтому опираемся только на свои силы. Конечно, очень многое зависит от личности того человека, который создает курс, от его изобретательности. Мы, конечно, понимаем, что электронные, дистанционные курсы очень полезны. Если курс доведен до совершенства, в какой-то степени он, может быть, даже заменяет с нашей точки зрения живого человека. Но все равно пока еще мы рассматриваем как такую комбинацию, живой преподаватель и онлайн-курсы. Мы зачитываем онлайн-курсы. У нас сетевой университет, у нас 20 филиалов по всей стране. Все-таки в ряде городов не все направления могут преподаваться на высоком уровне,основные научные силысосредоточены в центральных городах.

[00:30:12]

Одно из значительных направлений – это создание виртуальных лабораторий. Мы совместно с Дубной, это ОИЯИ, Объединенный институт ядерных исследований, и с университетами ЮАР мы сейчас создаем, разрабатываем, уже очень много дисциплин там есть. Проект называется «Виртуальная лаборатория ядерной физики». То есть студенты могут на расстоянии управлять приборами, тренажерами. Эти курсы тоже пользуются популярностью. Но процент, дошедших до получения сертификата, тоже небольшой.Но есть, но заметный.

Помимо этих двух платформ у нас еще есть образовательный портал, он на сайте «МИФИ» есть. Там есть как открытые образовательные ресурсы, так и дистанционные курсы. Они в основном ориентированы на филиалы. И еще очень большой процентрусскоязычных слушателей из стран СНГ, бывший СССР. Это потенциальные студенты, которые потом у нас проходят обучение.

Я сказал про виртуальные лаборатории. Также в рамках нашего университета есть предуниверситарий, который включает несколько лицеев. В рамках школьной программы у нас есть проект «Сетевая школа НИЯУ МИФИ». Мы тоже приглашаем не только школьников нашего предуниверситария, но и вообще из любой точки нашей страны. И есть также сайт международных олимпиад, там тоже есть дистанционные курсы. Это тоже в основном направлено на популяризацию и дальнейшее продвижение бренда университета.

Мы возлагаем большие надежды на развитие таких дистанционных курсов.Но вместе с тем надо понимать, что когда появились калькуляторы, дети перестали считать. Когда появились компьютеры, дети перестали читать. Сейчас появились онлайн-курсы, мы тоже должны сформулировать, над чем мы должны работать.

Денис Конанчук:Спасибо большое! На мой вопрос про дальнейшие вектора развития я увидел как минимум две гипотезы, которые уже у «МИФИ» развиты. Этовиртуальные лаборатории, интересная штука. В миревидел не так много таких примеров. И более плотная работа со школьниками.

Олег Нагорнов: Я забыл сказать еще одну вещь. В рамках образовательных ресурсов МАГАТЭ есть такая программа [00:33:13]SLPfornet. Это виртуальные курсы на английском языке, в основном по ядерной физики, по ядерным базам данных тоже они там широко представлены и вызывают относительно большой интерес.

Денис Конанчук:Галина Васильевна тогда вам. На самом деле будет интересно сравнить классический и классический университет. Технический университет, самый сильный в стране думает, почему так мало людей заканчивает курсы. Может, потому что они сложные?

Олег Нагорнов: У нас же тоже есть бывший гуманитарный факультет. Например, один преподаватель создал такой курс «Почему я не доделываю дело до конца?». Он пользуется бешеной популярностью, хотя никакого отношения к физике и математике не имеет. По экономике тоже есть некоторые курсы, которые пользуются популярностью, которые у нас созданы. Но в основном, конечно, у нас техническая направленность, естественнонаучная: математика, физика.

Денис Конанчук:Галина Васильевна.

Галина Можаева: Доброе утро, уважаемые коллеги! Я, наверное, сразу начну с этой точки, на которой Олег Викторович остановился: почему мало завершают. Во-первых, сегодня формализация образования не является самоцелью в мире. Для многих достаточно получить знания, неформальное образование, которое не завершается сертификацией. Количество этих бумаг у многих из нас растет в столах. Оно просто не нужно, не имеет ценности. Тем более что многие работодатели, особенно в крупных корпорациях сегодня начинают признавать результаты обучения на онлайн-курсах. И в общем-то, сертификация здесь не нужна.

[00:35:05]

Еще очень важный момент – это правильное попадание на платформу. У каждой платформы своя целевая аудитория. Если ты правильно попал на платформу с нужным тематическим курсом, то процент сразу резко растет. У нас есть такие примеры. Наш университет занимается примерно также как и «МИФИ», с 2014 года мы начали заниматься онлайн-курсами. Сегодня у нас 35 курсов, на которых уже прошли обучение больше 120 тыс. человекиз 178 стран мира. Для меня фантастическая цифра. Мы проводили исследование, и 55 % наших слушателей впервые услышали о существовании Томского государственного университета благодаря онлайн курсам и благодаря платформе Coursera. Это, конечно, не образовательный эффект, это эффект брендирования. Но для нас он тоже очень важен. Это один момент.

Наш опыт работы с разными платформами показал, что например, российские платформы, такие как «Лекториум» –  мы с ними сотрудничаем в первую очередь, наш основной партнер – очень хорошо раскручивают курсы для школьников, курсы, которые превращаются в программы повышения квалификации для педагогов и так далее. А на Coursera великолепно идут курсы на английском языке. Причем на некоторых совершенно неожиданных курсах.

У нас есть курс «Биологическое разнообразие видов». Сделали такой маленький профильный курс. Он сегодня, во-первых, самый популярный, набирает обороты гораздо быстрее, нежели курсы в области психологии популярные. Но самое главное, на нем продается больше всего сертификатов. Необъяснимый для нас эффект. Попали в аудиторию. Наши коллеги говорят главным образом об этом.

Если говорить о векторах, я бы, наверное, в первую очередь отметила то, что сегодня к онлайн-курсам формируется стабильное и спокойное отношение и встают задачи интеграции в основные образовательные программы и дополнительные образовательные программы. Для России это очень важно, поскольку у нас формальное образование никто не отменял, и оно имеет системную ценность.

Поэтому вот этот момент очень важен. Появляются совершенно новые проекты, такие как онлайн-специализации. Я приравниваю диплом об онлайн-специализации кроссийской программе профессиональной переподготовки. Это примерно одно и то же и по объему, и по формируемым компетенциям. Это великолепная штука, которая сегодня позволяет достаточно вольготно, спокойно, в удобном темпе, в удобное время получать обучение в действительно лучших университетах мира. Есть еще один момент. Сейчас появляются новые программы «Микромастер», которые уже ближе… это, конечно, не магистерский диплом, но это уже немного ближе. Это новая тенденция, которая тоже сейчас активно раскручивается в американских и в европейских университетах. Я думаю, что мы к этому тоже скоро подойдем.

Для нашего университета, как для исследовательского университета принципиально важным оказалось обеспечение онлайн-курсами программ аспирантуры. Ни для кого не секрет, что большинство аспирантов работает. Они не очень хотят ходить на занятия аудиторные, очные. Они не могут порой этого сделать. Онлайн-курсы существенно помогают. 

Например, мы сделали целый комплекс из 6 курсов по истории, философии и науке, и закрываем эту дисциплину полностью онлайн-курсами. Но дальше появляется механизм интеграции в основные образовательные программы. Преподаватель не исчезает. Он меняет свою позицию по отношению к учебному процессу. Из транслятора готового знания он превращается в специалиста, может быть, даже более умудренного опытом и знаниями, который сопровождает процесс самостоятельного обучения, сопровождает процесс рождения иного знанияу слушателей.

Еще один важный вектор, интересный для нас сегодня – это корпоративное обучение. На западе для ряда крупных компаний это становится нормой.Во-первых, признают результаты сертификации на онлайн-платформах, а во-вторых, разрабатывает собственные курсы, заказывают их для того, чтобы обеспечивать постоянное повышение квалификации, развитие своего персонала.Особенно удобно это для тех корпораций, у которых обширная филиальная сеть.  Это очень эффективный инструмент. Поэтому мы сегодня работаем с корпорациями для того, чтобы помогать им решать эту задачу, и видим для себя один из очень интересных инструментов коммерциализации онлайн-обучения.

[00:40:00]

Это если говорить о тех векторах, которые связаны непосредственно с созданием курсов и обучением. Но есть еще одна тема, она для нас пока на первом шаге – это анализ данных обучающихся. Вот это, Денис, как раз к вашему пылесосу. Онлайн-курсы могут помочь отбирать лучших. Причем аналитика, которая сегодня есть на онлайн-платформах, зачастую доступна вузам-разработчикам. Она позволяет выявлять тех, кто мотивирован, тех, кто хочет учиться, и соответственно, дальше индивидуально работать по привлечению на другие программы в университетах. Это тоже линия, которая интересна. Там еще добавляется аналитика данных по социальным сетям этих же людей и появляется очень интересная картинка.

Денис Конанчук:Томский госуниверситет уже сделал цифровое обучение частью рекрутинговой стратегии, привлечения абитуриентов? Планируете ли вы, что к какому-то году, через год-два-три определенная доля студентов это будут успешные выпускники ваших онлайн-курсов? Если да, то примерно какой процент?

Галина Можаева: Безусловно, да. В этот учебный год, 2016-2017 мы начали исследования по анализу больших данных, результатов обучения на онлайн-платформах и LMS, а также данных социальных сетей для работы с абитуриентами. Мы планируем апробировать разработанную методику в этом году. Я боюсь говорить о каких-то прогнозах, но сильно надеюсь, что хотя бы 0,5 – 1 % мы в этом году сможем дать абитуриентам. Мне кажется, уже в следующем году реально довести примерно до 3 – 5 % и дальше увеличивать эту линию. Потому что нет методик, пока мы именно больше в исследовательском поле ищем, как работать так, чтобы не нарушить закон о персональных данных, чтобы никого не обидеть. Методики уже находятся.

Денис Конанчук:Но ЕГЭ еще никто не отменял, поэтому я не очень понимаю, как по онлайн-курсам можно зачислять студентов.

Галина Можаева: Нет, не зачислять. Отбирать и приглашать лучших. Это погоня за талантами. Причем не только наших, которые сдают ЕГЭ, но в первую очередь иностранцев.Поэтому для нас очень важен вот этот показатель –  178 стран мира. Самое интересное: россиян у нас около  40 – 45 %. Притом что сегодня ¾ курсов – курсы на русском языке. Тем не менее на них приходят и бывшие иммигранты, их потомки и просто люди, которые хотят тематически изучать язык. Поле существенно расширяется.

Денис Конанчук:Можно еще про магистратуру подумать. Там, наверное, ЕГЭ нет.  Когда слышат про новые технологии, часто критикуют: «А где человек? Технологии хорошо, а где тут человек?». Я хотел бы вернуться к теме человека. Если проанализировать, почему эта микрореволюция в образовании случилась в 2012 году и не случилась в 2005, например, хотя технологически и содержательно вузы были готовы. Одна из гипотез состоит в том, что к 2012 году выросло поколение фейсбукеров, вконтактеров, то есть те, кто привык жить в социальных сетях и в интернете. В 2005 году таких еще не было так массово. Они, собственно, и возглавили этот процесс присоединения к аудитории новых студентов.

Я бы хотел задать вузам вопрос про преподавателей. Прозвучало, что образовательный процесс меняется, просто так передавать знания уже не нужно. Роль преподавателя меняется. Он должен помогать создавать новое знание, вести сквозь образовательный процесс. Скажите, пожалуйста, ваши ощущения, преподаватели к этому готовы, и что должно произойти, чтобы такая трансформация человеческая произошла?

Галина Можаева:Есть данные, мы проводили исследования и проводим их на протяжении двух лет. Количество преподавателей нашего университета, готовых к использованию МООК выросло с 1 % два года назад до  15 – 20 % по данным марта 2017 года. Это результат  очень планомерной, педантичной, кропотливой работы по популяризации, по объяснению преподавателям, что они не лишатся своей ставки.

[00:45:00]

Главная страшилка – «как только вы у меня заберете аудиторные часы, значит, вы сократите мне объем нагрузки». Это неправда. Я 20 лет занимаюсь дистанционным обучением, и объем нагрузки преподавателя только растет, если это нормальный электронный преподаватель, который вступает в коммуникацию, который умеет сопровождать процесс обучения.

Поэтому мы сегодня говорим о сокращении аудиторной нагрузки, что не равно сокращению штата, что равно диверсификации академической позиции преподавателя, его роли. То,  о чем я говорю. Что касается студентов, то по данным нашего университета процент готовых учиться на онлайн-курсах, гораздо меньше. Это примерно 5 – 10 %. Причина – студенты не очень верят, что им засчитают потом результаты обучения. Хотя у нас есть положение, и есть практика перезачета и отдельных тем, и результатов в целом, и переаттестации. То есть это несложно.Какая разница, пришел ли он к нам с курса «МИФИ», пройденным очно, и перевелся в университет, или из нашего политеха, или он принес сертификат Стендфорда, который верифицирован проктерингом и так далее.

Поэтому здесь, наверное, еще играет роль то, что у нас до сих пор ценность имеет не образование само по себе, а зачастую просто диплом. К сожалению, такая убогая ситуация зачастую сохраняется. А раз диплом, значит, то, что стоит в конкретном содержании образования, оно и не очень интересно. Записался, чтобы очередной крыжик поставить. Вот это позиция. И преподаватели просят оплачивать им сертификацию по курсам, на которых они обучаются, чтобы потом заводить на эти курсы студентов. Вот это реальные опросы, реальные результаты.

Олег Нагорнов: Если у нас студенты достаточно активно используют онлайн-курсы… я не берусь сказать, сколько это процентов. Думаю, что 5 – 10 %.  Что касается преподавателей, то здесь, конечно, желание создавать курсы гораздо меньше. Во-первых, нет достаточной мотивации. У нас же тоже исследовательский университет.Помимо преподавательской деятельности, преподаватель должен вести научную работу, публиковать статьи в журналах, индексируемых Scopusи Web of Science.

Конечно, отвлекаться, создавать онлайн-курсы… это делают только энтузиасты, единичные люди, которые просто поглощены этим делом, таких не очень много. Я думаю, что если мы хотим серьезно это развивать, наверное, нужно подумать какие-то мотивации, конкурсы Минобрнауки подумать, как проводить, чтобы поддерживать этот процесс. Тем более было сказано, что Минобрнауки собирается финансировать онлайн-образование. Это было бы неплохо.

Владимир Тимонин:Во-первых, когда я говорил, поддерживая Дениса, что Минобр передает не только ответственность, но и деньги.Это был PresentContinuous, то есть сейчас начинает передавать. Когда конкурс по грантам в рамках проекта «Современная цифровая среда»будет объявлен, деньги будет розданы на конкурсе. Там, кстати, есть конкурс, связанный с повышением квалификации, с разработкой онлайн-курсов, которые будут учить преподавателей создавать эти курсы и применять их.

В моем понимании это такая мантра, которую Минобр уже несколько лет повторяет.Вузы действительно автономны.Если мы говорим о ведущих вузах, то у них еще есть некие extramoney, то есть какие-то дополнительные деньги, чтобы вот эти все истории разворачивать самостоятельно. Ведущие вузы точно имеют собственные образовательные стандарты и достаточное количество свободы для того, чтобы необходимые локальные акты применять, и внутренние конкурсы проводить.

Есть определенные мифы в отношении министерства, но регуляторы не имеют даже технической возможности проводить конкурсы на всю страну среди всех преподавателей, которые будут создавать онлайн-курсы. Это, мне кажется, не очень жизнеспособно, потому что с Тверскойнормально управлять этой сложной экосистемой не получится. Вообще, это во многом дело вузов. Если вузы не знают, как это делать, то вот здесь проект  «Цифровая среда» во многом поможет. Одна из миссий проекта – это передача лучших практик.

[00:50:11]

У нас действительно есть несколько ведущих вузов, которые в свое время объединились в Национальную платформу открытого образования и имеют хороший набор типовых нормативных локальных актов, которые позволяютразвернутьвнутри вузаэту работу по внедрению онлайн. Это хорошая практика, этоделается. И конкурсы среди преподавателей, и создание онлайн-курсов, внедрение их в основную образовательную программу. То есть в принципе, эта история разворачивается.

Я бы не стал сильно в отношении Минобра здесь смотреть, потому что Минобр отвечает за госполитику, то есть расставляет приоритеты и распределяет деньги в те области, в которых видит направления, прорывы. Что касается повышения квалификации, здесь будут определенные финансы. Их не так много, но они позволят создать некий набор лучших практик, и потом показать их стране, сделать их доступными для всех, как сделать так, чтобы преподаватели стремились и умели создавать свои онлайн-курсы, тем самым снижая свою горловую нагрузку.

Это одна из самых больных тем. Гигантская, одна из самых больших в мире горловая нагрузка у преподавателей. Это то, почему люди стонут. Действительно, это существует, это факт. И возможность снизить ее за счет грамотного использования онлайн, когда человек не исчезает, не выходит на улицу. Когда он действительно из говорящей головы превращается в человека с немножко другой образовательной миссией: навигатора, тьютора, все эти модные наборы слов, от которых уже все устали. Но тем не менее в здоровом понимании этих слов, это очень важная история.

Я уверен, что в вузах, которые активно и честно внедряют онлайн, это уже происходит. Мы видим, что это уже происходит. Я уже не говорю о том, что в вузах, особенно инженерных, снижение горловой нагрузки позволяет сделать крен в сторону проектного обучения, когда появляются ресурсы временные, человеческие и финансовые, в том числе для того, чтобы честно развивать проектное обучение, когда ребята собираются в команды, занимаются проектированием, созданием инженерных продуктов, прототипов.

Часть теоретическая отчасти уходит в онлайн, и преподаватели превращаются из говорящей головы в человека, который поясняет, разъясняет тонкие места, сложные места. А если мы к этому еще навернем технологии анализа того, что называется психометрика, то есть смотрим, где анализируют большие данные, где большинство студентов спотыкается, теряется интерес в ходе изучения онлайн курса – это же все видно, все это можно будет просматривать – тогда мы начинаем готовить студентов именно по тем тонким, узким местам своей программы, в которых обычно все спотыкаются.

И это на самом деле увеличивает и качество освоения образовательных программ, и дает время для того, чтобы проектное обучение развивать. В этом смысле ничего фантастического нет. Я бы не стал ждать от Минобра каких-то чудес. И наш проект тоже не золотой ключик, который здесь откроет какие-то чудесные двери в светлое онлайн- будущее. Скорее, покажет ориентиры и даст возможность тем, кто умеет, способен и хочет меняться какую-то финансовую подпитку для того, чтобы это сделать.

Денис Конанчук:Михаил Петрович, поскольку вы за 1,5 года развернули такую работу по онлайн, с чем вы столкнулись с этой точки зрения?

Михаил Федорук:Я бы хотел подержать всех выступающих, потому что все говорили очень хорошие слова и в правильном направлении. Безусловно, онлайн-курсы –  это не панацея в образовании. Это, скорее, дополнение. И тут, конечно, необходимо разумное сочетание, потому что большинство естественных наук – это все-таки науки экспериментальные. Физика-экспериментатора невозможно научить только с помощью онлайн-курсов, потому что экспериментальная наука – это особая наука.

Особенностью исследовательских университетов – а здесь присутствую только таковые за этим столом – является то, что… по крайней мере, в Новосибирске, так университет устроен, что значительная часть активно работающих преподавателей – это действующие ученые на естественнонаучных факультетах, на таких как физфаки, факультете естественных наук. 95 % преподавателей – это люди, которые работают в институтах СО. Конечно, не каждый из них является крупным педагогом, но что исследователи могут научить только исследователя – это тоже очень важная компонента.

[00:54:55]

Безусловно, я могу привести примеры, когда совершенно выдающиеся ученые являются не очень хорошим лекторами.Но когда человеком излагается некоторая последовательность мыслей, а потом он говорит: «Стоп! Тут что-то неправильно». И начинает сначала и распутывает весь этот логический клубок, это дорогого стоит, потому что на этих примерах учатся будущие исследователи. Поэтому необходимо разумное сочетание. Я не знаю, какой процент преподавателей у нас активно вовлечен в дело разработки онлайн-курсов, но  это, конечно, очень небольшой процент. Безусловно, мы будем увеличивать этот процент. С другой стороны, это надо делать исключительно по желанию и только людям, которые склонны к этому. Вот это очень важно.

Олег Нагорнов: Еще хотел бы отметить такую особенность. У нас есть один курспо общей физике «Fromatomstostars»,«От атомов к звездам», как физика объясняет наш мир. Он размещен наанглоязычной платформе EdX. Он пользуется очень большой популярностью. Преподаватель  сделал замечательные лабораторные работы и теоретический курс. Так вот у него уже второй год где-то примерно постоянно 9 тыс. обучающихся. Перманентно. Причем у него студенты суммарно из 135 стран. Вы представляете, сколько у нас студентов у преподавателя. Ну 40, 80. А тут без малого 10 тыс. Он постоянно находится в переписке через социальные сети и так далее. То есть это очень большая нагрузка. С одной стороны, у нас очень много преподавателей почему-то говорят, что они освободятся, но если курсы будут хорошие, то они не освободятся.

Галина Можаева: Мне кажется, мы сейчас больше говорим о создании онлайн-курсов. На мой взгляд, все преподаватели не должны создавать онлайн-курсы. Во-первых, 90 % не сможет этого сделать, потому что для того, чтобы создать классный онлайн-курс, нужно помимо владения содержанием актуальным, современным, нужно еще обладать педагогической харизмой. А это уникальная вещь.

Михаил Петрович сейчас сказал, что есть исследователи, ученые, которые и не очень-то могут, в аудитории неловко себя чувствуют. Они не преподаватели. Мы же говорим о смешанном обучении. Тогда часть теории берет на себя онлайн-курс. Если он шикарно сделан где-нибудь в MIT, зачем его создавать в Томске или Новосибирске. Можно взять готовый курс, сформировать базу этих курсов.

Мы для своих ребят, для магистрантов в первую очередь начали, сейчас уже до бакалавров добрались, делаем такие рекомендованные курсы, как раньше списки литературы. Теперь в них включаются онлайн-курсы, которые можно зачитывать, перезачитывать. А преподавателя нужно в первую очередь готовить не к созданию онлайн-курсов, а к использованию, к умению перевернуть аудиторию.Вот это самое главное, перевернуть свое привычное поведение в аудитории.И тогда будет получаться замечательное смешанное обучение, очень дифференцированное, в пропорциях в зависимости от направления подготовки.

Мне часто оппоненты говорят: «А как химика, нанотехнолога вы сейчас на свои онлайн-курсы переведете?». Да никак. Та часть, которая может быть переведена, пожалуйста.Но никто же не говорит о 100 % уходе от очного обучения. И тогда вот этот смешанный формат начнет работать. А создание –  это удел тех самых ученых уникальных, которые могут принципиально яркое знание, которое будет востребовано всеми.

Денис Конанчук:Мы начали с того, что я опросил, пытался понять, что у нас за аудитория сегодня. Оказалось, что примерно ¾ работает в университетах, то есть либо создают, либо хотят создавать онлайн-курсы, и примерно половина учится на онлайн-курсах. Я думаю, что пора вам передать слово и узнать, какое у вас есть мнение по поводу того, как будет развиваться онлайн-обучение в будущем. Или возможно, задать вопрос любому участнику этой дискуссии. Пожалуйста, поднимайте руку, к вам подойдет человек с микрофоном, и у вас будет возможность задать практически любой вопрос.

[00:59:57]

Николай Пельпед: Николай Пельпед, педуниверситет. Уважаемые коллеги, вопрос ко всей аудитории. Кто захочет, ответит. Ситуацияпока что гипотетическая. В какой-то момент времени целый поток студентов не выходит на ряд дисциплин. На аудиторные занятия, зачеты и экзамены приносит сертификаты. С сертификатами все в порядке, дисциплины перезачитываются. Как быть с нагрузкой этим преподавателям: засчитывать ее или не засчитывать? Нагрузка уже запланирована. Как быть с оплатой обучения этих студентов? Смета, по которой они обучались, не выполнена в большом объеме. Студенты приходят и просят сделать перерасчет оплаты. Со стратегической точки зрения как вы видите, как будет развиваться эта ситуация в дальнейшем?

Денис Конанчук:Это вы гипотетически говорите, или это у вас в университете все студенты прошли онлайн-курс?

Николай Пельпед: Нет, конечно. Сегодня это гипотетически. Но судя по тому как развиваются события, эта ситуация сможет стать фактической. Мне кажется, уже в ближайшие пять лет.

Денис Конанчук:Мы к ней готовы?

Мужчина: У насв университете недавнопроводилась стратегическая сессия, проводил Андрей Евгеньевич Волков, научный руководитель школы управления «Сколково». Я скажу две мысли. Первая: преподаватели сейчас не крепостные люди.Это рынок труда уже, они находятся на рыке труда. И конечно, каждый преподаватель, если он конкурентоспособен на рынке, спокойно себя в этой ситуации чувствует.

Поэтому если находятся такие курсы, когда преподаватель неконкурентоспособен на рынке… по-моему, мы в любом случае движемся в этом направлении. Что касается платных студентов, они же платят не университету,  а не за конкретные курсы. Хотя тут тоже возможны модификации. В нашем университете это тоже практикуется. Я имею в виду, что студенты должны платить конкретные деньги за конкретные вещи. Просто так абстрактно они тоже не должны выплачивать деньги, если они считают, что это не приносит им пользы. Поэтому я думаю, что надо к этому относиться спокойно. Поживем, увидим. Но вы правильно сказали, что это пока чисто гипотетическая вещь. Посмотрим, как все будет развиваться. Но то, что такие возможности будут, мне кажется, ничего страшного в этом нет.

Олег Нагорнов: Мы, по-моему, пока еще до этой ситуации не доросли. Хотя я помню опять же, по-моему, Денис рассказывал историю, что в американском университете какого-то преподавателя уволили, потому что все студенты стали слушать… я не помню, толи из Гарварда, то ли еще откуда-то… была какая-то характерная история. Но нам  до этого еще далеко. Наверное, нужно думать, но…

Мужчина: Теперь вы поняли то, о чем мы вам все время рассказываем. Нас научил Денис. Мы все время на него ссылаемся. Так что вопросы можете ему задавать.

Галина Можаева: Я попробую ответить на ваш вопрос немного по-другому. На самом деле, если студенты не приходят в аудиторию, стоит задуматься, что это за преподаватель, к которому они не приходят в аудиторию. Это для меня первый вопрос. Если вы качественно работаете с основной образовательной программой, то студенты начинают учиться.

У меня в этом году было очень приятное общение с магистрантами, которые приходили и говорили: «Я бросил работу. Я понял, что времени вообще не хватает. Надо учиться». Вот это то, к чему мы должны стремиться. Это первая половина ответа. Вторая. Что происходит в нашем университете? Мы завели нормы времени работы преподавателя по сопровождению онлайн-курса. Это раз. То есть он может планировать сопровождение онлайн-курса, автором которого он является, сам в первую очередь. У нас есть своя платформа для внутреннего кампусного обучения.

Второй очень важный момент. На мой взгляд, здесь будет административное решение. Если на курс к преподавателю приходит 5 % студентов, а 95 % не просто не ходят на занятия, а приносят сертификат другого курса, другого преподавателя, значит, стоит подумать о качестве преподавания, и стоит подумать о распределении нагрузки по изучению, по крайней мере, теоретического материала. Это может быть административное решение. И еще один момент, который был в вашем вопросе.Он сейчас для нас актуален,  и мы надеемся, что в рамках приоритетного проекта, о котором Владимир рассказывал, мы его как-то, наверное, порешаем.

[01:05:10]

Это на самом деле очень сложный вопрос с компенсацией затрат студента на покупку сертификатов, особенно если студент учится платно.Даже если бюджетный  студент, если он не проходит обучение у преподавателя в своем университете, университет не расходует средства на изучение студентом этого курса. Соответственно, студент дополнительно оплачивает сертификат. Вот на этот вопрос пока ответа нет.

Я не буду говорить те наметки, с которыми мы работаем сейчас. Но думаю, в ближайшей перспективе ответ будет найден. Из тех вариантов, которые мы сейчас используем, мы предлагаем студентам переаттестовываться у нас. То есть арестовываться, обучение проходить на курсе, а показывать подтверждениесвоего учебного пути.Это реально через личный кабинет сделать, пока это не массово.А затем проходитьаттестацию у нашего преподавателя. Чтобы снять финансовый вопрос, пока вот такая уловка маленькая. Но этот вопрос будет решен.

Владимир Тимонин:У меня было два ответа, но Галина на первый вопрос уже дала ответ. Ответа нет. Для Минобра эта ситуация не этическая, а совершенно нормативная. Это должно нормативно регулироваться либо на федеральном, либо на локальномуровне. Пока в значительной степени на локальном. Вуз говорит, что можно прийти и перезачесть. Хорошо, твое дело. Тогда что удивляться, что никто не пришел?

Мне кажется, ситуация еще содержательная. Ведь факт присутствия тела студента на лекции ни о чем не говорит. Ну пришел, и что? Вот они пришли и вот так вот сидят все в гаджетах. И дальше что? Мне кажется, что это сильно сутевая проблема. Пока в значительной степени эта ответственность ложится на вуз. Если он считает, что можно либо перезачесть, либо это blended learning, сознательно спроектировано, что студент не должен ходить, либо должен ходить в каком-то другом формате к преподавателю.

Для нас ключевая проблема нормативная. В случае с коммерческими студентами там более или менее просто, потому что студенты платят, условно говоря, 100 рублей для того, чтобы получить набор компетенций. И какая разница? Платя 100 рублей, подписывая договор, он понимает, что он платит деньги за набор компетенций, а уж как он их получит…  Он доверяет деньги и ответственность вузу. И вуз считает, что через онлайн-курсы он может получить, поэтому все нормально.

С госзаданием сложнее, потому что сейчас механизм передачи части госзадания от вуза А вузу Б не существует. То есть вузы как-то это делают. Но это все пока в тени, неправильно. Мы сейчас работаем, есть поручение Ольги Юрьевны Голодец, чтобы сделать это прозрачными и понятным.Но это не близкая история, то есть это завтра не произойдет.Но точно произойдет, потому что очевидно, это должно быть. Это совершенно здоровая история, когда вузы имеют право передавать часть госзадания другому вузу, если они покупают онлайн-курс.

Мужчина: Чем прекрасна тема цифрового образования? Она позволяет помечтать, заглянуть вперед, задать немного абсурдные вопросы, которые станут реальностью очень скоро. Я бы в этом смысле дал немного шутливый, абсурдный ответ.Что делать  с деньгами, если класс целиком не придет? Премировать руководство университета, потому что оно позволяет адаптировать процесс к современным требованиям.

Я абсолютно согласен, что гораздо сложнее сдать курс.Если это курс хорошего университета на правильной платформе, там действительно нужно учиться. Это не один раз договориться и прийти на экзамен. Поэтому я думаю, тут нестандартная ситуация. Конечно, в реальности все гораздо сложнее. Поскольку мы немного про будущее говорим, оно позволяет чуть-чуть помечтать.Я думаю очень правильный вопрос, и тут на самом деле есть над чем думать. У нас будет возможность задать еще два вопроса. Я видел две руки.

Женщина: Здравствуйте! Начальник отдела ВШЭ Минобрнауки Новосибирской области. У меня вопрос к Владимиру Сергеевичу. Скажите, пожалуйста, как вы видите роль региональных министерств образования, департаментов образования, органов исполнительной и государственной власти в реализации приоритетного проекта «Современная цифровая образовательная среда» в РФ? Известно, что вузы на территории субъектов практически все неподведомственные. В Новосибирской области только один вуз подведомственный Министерству культуры.

Владимир Тимонин: В части высшего образования мы пока спокойно относимся к пассивной роли регионов. Но в проекте зашиты еще уровни СПО, а это уже ваша история чистой воды и уровень школы тоже ваша история.

[01:10:08]

На прошлой неделе министром образования было принято решение – оно еще должно пройти через проектный комитет правительства – о том, что в ближайшие годы общая школа будет присутствовать в урезанном формате, потому что благополучателем проекта «Современная цифровая среда» является прежде всего студент. Он выбирает курс, он строит свою образовательную индивидуальную траекторию. Это некая глобальная цель.

В школе немного другая история. Там благополучателем в плане цифрового тренда, по крайней мере сейчас, является учитель.То есть он берет какой-то контент, выстраивает из него этот сложный пазл своей программы, своего курса. У разных субъектов в этом смысле немного разная идеология. Поэтому «Современная цифровая среда»и вот тот портал, который создается в части школы, скорее, для учеников, которые хотят получить какое-то дополнительное образование, для того чтобы подготовиться к вузу или получить дополнительное образование вдобавок к тем курсам, которые у них есть.

В части СПО там другая история. На прошлой неделе мы проводили вебинар, рассказывали регионам о проекте. Я знаю, что в Новосибирске получилась немножко не очень правильно, потому что у вас, я так понимаю, не Минобр отвечает за СПО. У вас Минтруда. Поэтому там, по-моему, никто не принимал участие. Либо принимал. Не могу точно сказать. Там были почти все регионы. Мы предлагали им стать пилотной площадкой.

На следующей неделе мы подведем итоги такого мини-отбора. Там, скорее, не деньги, а набор обязательств, когда мы будем предлагать регионам внедрять в колледжи, в организации СПО онлайн-курсы с определенными показателями и посмотрим, что из этого получится. Курсов СПО не так много. Их очень мало на самом деле, на порядок меньше, чем в высшем образовании, и даже в общей школе. Но вот здесь в части СПО мы будем, конечно, с регионами активно работать, потому что для нас они будут главными проводниками. С СПО мы в значительной степени меньше работаем.

Мужчина: Университет экономики и управления, Новосибирск. У меня к Владимиру вопрос. Мне понравилось, как он хорошо сформулировал на предмет того, что они создают систему, которая позволит вузам гармонично вплетать онлайн-курсы в систему учебного процесса. Вот это все хорошо, что есть вот  такое федеральное ведомство. Но у нас еще рядом есть другое федеральное ведомство, которое называется Рособрнадзор.

И тогда, естественно возникают уже более прагматичные вопросы: каким же образом нам как вузу вплетать в справку о кадровом обеспечении образовательной программы авторов вот тех онлайн-курсов, где я не смогу им продемонстрировать, документально подтвердить ни степень, ни ученое звание? Я не смогу им показать скан титульного листа автореферата той или другой диссертации и так далее.

Здесь вопрос комплексный. То, что Рособрнадзор, хорошо. Вы созидательная сила, нам помогаете. Но Рособрнадзор – это тоже сила, которая с такой занесенной штукой стоит над вузом. Он тоже должен участвовать  в этом процессе. Если его гармонично не вплести в этот процесс, то мы будем задаваться вопросом, почему опять хорошее дело не доведено до конца. Тогда впору вписываться на этот курс и проходить его. Я понимаю, что Рособрнадзор –  это ваши коллеги.Вы их как-то вплетаете в этот процесс?

Денис Конанчук: Гармонично вплести Рособрнадзор – это очень красиво было сказано.

Владимир Тимонин: Такой вопрос всегда поднимается на такого рода мероприятиях, потому что он земной. Все вузы чаще всего боятся, как бы что ни вышло. У нас действительно есть представители Рособрнадзора в рабочих группах, и по нормативке в том числе. Я бы не сказал, что там какая-то трагичная ситуация. Я бы скорее обратился к вузам, которые это уже делают. У меня всегда один вопрос к вузам: у вас возникают какие-то проблемы в связи с этим? Только честно.

Мужчина: Например, другая ситуация. Скажем, приходит студент из другого вуза. Это не связано с онлайн-образованием. Приходит студент из другого вуза. Он там прослушал какой-то курс. Например, по математике. Линейная алгебра. Вопрос такой. Мы его должны перезачесть? Как мы это делаем?

[01:15:00]

У нас есть комиссия.Реально там один преподаватель, который посмотрит программу и скажет, что это все удовлетворяет, и он перезачитывает этот курс. Мне кажется, с онлайн-образованием сейчас пока вопрос не решается. Мы тоже также делаем. То есть преподаватель смотрит, если программа устраивает, то он это перезачитывает и ставит свою подпись.

Галина Можаева: Мне на самом деле очень нравится наш действующий закон об образовании, если к нему творчески относиться. Он открывает колоссальные возможности для вузов, потому что практически любую брешь можно закрыть локальными актами. Вот эти локальные акты внутривузовские позволяют описать ситуацию так, как вам это удобно. И эта ситуация вас защищает, потому что в вашем вузе так принято.

А если конкретные практики, то во-первых, я абсолютно согласна с Олегом Викторовичем. Мы же принимаем сегодня при переводе студентов, и мы же не спрашиваем дипломы, кандидатские и докторские тех преподавателей, которые ставили оценки студенту в вузе, где он учился раньше.

Но в плане онлайн-курсов есть очень хороший термин, который мне нравится. Мы его всячески сейчас популяризируем у себя. Виртуальная мобильность. И вот эта виртуальная мобильность – это та история, которая позволят засчитывать онлайн-курсы как элементы виртуальной мобильности.

Я не уверена, что эту позицию нужно регламентировать на федеральном уровне. Боюсь, что это может довести до точки бюрократизации, с которой потом бороться будет нельзя. Вот сейчас все хорошо. В локальном вузе локальным документом создавайте положение виртуальной мобильности ваших студентов и преподавателей и тем самым защищайте себя и своих студентов. Это сегодня разрешено. Мы только что прошли аккредитацию, два месяца назад, так что Богу в уши уже мои слова попали.

Мужчина: Наверное, все-таки вопрос отчасти имеет основание, потому что есть исследовательские вузы большие вузы, есть вузы поменьше. У всех разные проблемы. Наверное, тут конечно надо думать еще и о том, чтобы на уровне законов какие-то нормативные акты делать.

Михаил Федорук:Но вообще надо подходить к процессу творчески. Я вспоминаю, как мне второй ректор МГУ, Спартак Тимофеевич Беляев рассказывал историю, когда в МГУ запретили преподавать совместителям. Понятно, что там было очень много по  этому поводу вопросов. Михаил Алексеевич Лаврентьев долго ходил по кабинетам. Естественно, это никак не удавалось. Потом он приехал из Москвы, вызвал к себе Беляева и сказал: «В ЦК сказали, что постановление отменять не будут, но и на вас и на нас не будут обращать внимание». Поэтому мне кажется, надо подходить творчески. Надо смотреть индивидуально от вуза к вузу. Невозможно соблюдать все инструкции до конца. Есть локальные нормативные акты. И конечно, ведущим вузам в этом смысле проще.

Мужчина: Эта тема похожа… как базовые кафедры тоже с точки зрения закона, но они почти у всех есть.

Денис Конанчук:Уважаемые коллеги, у нас осталось буквально несколько минут. Я думаю, надо подводить итоги сегодняшней дискуссии. У нас есть возможность каждому с панельной дискуссии выступающему сказать несколько слов, если есть такое желание. Основные выводы, основные мысли. На что следует с вашей точки зрения после этой дискуссии  обращать внимание, что должно стать зоной внимания университетов, регуляторов, может быть, общества, если мы хотим реализовать тот проект, о котором Владимир сегодня говорил «Современная цифровая образовательная среда». Буквально пару слов.

Михаил Федорук:Мне кажется, что  надо походить творчески. Надо иметь разновекторное образование, в том числе онлайн-образование. Основное, чему мы должны научить студентов – это научить учиться, потому что невозможно научить сейчас сиюминутно студентам дать всю базу знаний. Сегодня это актуально, а завтра нет, поскольку наука очень быстро развивается.

Я вспоминаю себя студентом.Когда я заканчивал физический факультет МГУ, было открыто всего три кварка, а сейчас их шесть. Стандартная модель еще не преподавалась студентам-физикам. Основное чему мы должны научить – это учить учиться в течение всей жизни. Мне кажется, онлайн-образование в каком-то смысле и будет одним из тех компонентов, которые позволят учиться в течение всей жизни. Неважно, чему учим. Важно научить учиться. Вот это важно.

[01:20:20]

Галина Можаева: Я бы хотела подчеркнуть ту мысль, которая у нас иногда появлялась, иногда исчезала. На мой взгляд, сейчас самое главное – это необходимо преодолеть острожное отношение к онлайн-курсам. Они уже не панацея от всех бед, и в то же время мы понимаем, что у них есть определенный ресурс дееспособности. Поэтому очень важно сейчас обучитьпреподавателей грамотно ими пользоваться и качественно учиться на этих  курсах студентов.

Вот то, о чем говорит Михаил Петрович – это, наверное, ключевая проблема. Вернуть студентов к процессу обучения, в реальные аудитории, в виртуальные, на онлайн- платформе, где угодно, но чтобы загорелись глаза и чтобы они испытали радость обучения. Это, конечно, наверное, главное.

Мы с вами можем это сделать через преподавателей, прививая преподавателям культуру работы с онлайн-курсами. Поэтому для меня работа по повышению квалификации у нас в формализованной рамке это звучит именно так, у преподавателей, очень важна. И она действительно реально дает свои результаты, позволяет сформировать спокойное отношение к феномену онлайн-курсов, а это уже залог успешности. Спасибо!

Олег Нагорнов: Мне кажется, что в онлайн-курсах еще заложено такое замечательное свойство – это повышение уровня мотивации студента. Зачастую студенты какой-то материал пропустили и теряются на стандартных занятиях. Онлайн-курсы позволяют им это еще раз пройти, не быть подвергнутыми смешкам товарищей. В этом большое преимущество. Сейчас мы все отмечаем, что мотивация студентов немного спала.Если сравнивать, что было 20 лет назад и сейчас, видимо, у студентов много всяких других дел, и они не очень мотивированы. Мы отмечаем это. Эти онлайн-курсы как раз позволяют настроить студента и втянуть его в образовательный процесс по-настоящему.

Денис Конанчук:Мне кажется, что вопросы из зала во многом типичные. Такие вопросы всегда задают. Они говорят о том, что в обществе очень сильно развит такой страх, что повторится разрыв между хорошими идеями, мечтами и суровой реальностью, которая превращается в штурмовщину, необходимость достижения никому не нужных показателей. По крайней мере, та команда, которая занимается проектом, большинство из них работает в вузах, и я сам долгое время работал в вузе, понимают, что этого разрыва можно избежать за счет грамотной работы регулятора, выпуска определенных нормативных актов, которые бы вас защитили.

С другой стороны, надо работать с людьми, объяснять, что такое онлайн-курсы, как их едят, как их правильно готовить. Очень важно избежать перегибов, погони за показателями разного рода, необходимости внедрять нормативные акты, которые будут лежать мертвым грузом только потому, что министерство сказало, что нужно их выпускать. Это очень важно.

Поэтому я считаю проект экосистемным, потому что он, прежде всего про работу с людьми с мозгами. Не только с преподавателями, но и администрацией вузов.Мне кажется, что сам феномен онлайн-образования показал, что образование в принципе – это уже не инструмент передачи знаний, потому что передача знаний стала свободной, доступной любому человеку.

Миссия вузов в этом плане стала другой. Это формирование картины мира, это компетенции, которые не могут быть даны той самой говорящей головой. В этом смысле скорость метаболизма вуза, способность к изменениям, отсутствие страха перед изменениями, перед регулятором, перед тем, как бы что ни вышло. Это часто является основой мотивации руководства вузов – как бы что не вышло. Поэтому лучше что-нибудь не сделать. В этом смысле эти психологические и нормативные барьеры мы постараемся снять. Рассчитываем на вашу помощь и на обратную связь, потому что без этого мы точно никуда не придем.

Мне кажется, с одной стороны, всегда очень интересно, с другой стороны, тяжело обсуждать тему цифрового что-либо, в данном случае цифрового образования, потому что одной ногой ты находишься в прекрасном цифровом будущем, и там все красиво и так и хочется, а другой ногой в аналоговом настоящем, постоянно стоишь в такой раскоряке.

[01:25:14]

Даже я вначале обещал, что исходя из цифрового будущего, буду обращаться по именам. А сам по имени отчеству постоянно. Вот в такой ситуации и находишься. Это первое наблюдение. Мне очень нравится, что дискуссия очень сдвинулась за последние годы. Сегодня мы видели квинтэссенцию этого. Все вопросы были очень точные. Спасибо большое!

С моей стороны только одно пожелание. Очень радостно, что мы не только на словах, но и на деле, вместе с вузами, вместе с министерством вошли в эту технологическую волну цифрового образования.  Я думаю, что самый большой риск – это остановиться. 

Если мы посмотрим мировые отчеты, в которых, к сожалению, нет российской практики, один из самых известных – это горизонты развития высшего образования. Каждый год публикуются и анализируются практики 300 вузов. Ни одной российской практики там нет.

Так вот они говорят, что на базе онлайн-образования, это всего лишь первый шаг, будет как минимум три вещи.Мобильное образование становится обязательным и уместным.То есть мобильные телефоны не отбирают на входе в аудиторию, а он становится частью учебного процесса, где бы ты ни был. Второе, о чем уже Галина говорила, это анализ данных и подстраивание учебного процесса под человека, а не наоборот, как мы привыкли, когда человек подстраивается под учебный процесс.

И третья вещь, которая была в последнем отчете, вполне реальная, реализуется на перспективе 4 – 5 лет. Они называют это программированием эмоций. То есть компьютер научится распознавать эмоции того человека, который перед ним сидит. Если задуматься для онлайн-образования – это гигантский шаг вперед, когда, по сути, он по полной программе заменяет учителя. Он не только смотрит, что ты слушаешь, но и видит, зеваешь ты или нет.

В этом смысле хорошо, что мы зашли в технологическую волну онлайна. Очевидно, что эта волна не последняя и самый большой риск – остановиться. Я желаю нам все не останавливаться, и как сегодня утром говорили – делать в России. Спасибо большое! Хорошего форума!

[01:27:18]